Главная | Рубрики | Информация о центре |Ссылки                                                                                                                  Регистрация | Вход

Зелинская Н.А.

Международное уголовное правосудие и проблемы прав человека *

Международная уголовная юстиция является важным звеном в международно-правовом механизме защиты прав человека. Все более широкую поддержку находит точка зрения, сформулированная известным правозащитником С.А. Ковалевым: «Проблема уголовного наказания за грубые и массовые нарушения прав человека и, в частности, за военные преступления и преступления против человечества, неразрешима в рамках национального правосудия. Поэтому все эти преступления, в какой бы стране они ни совершались, должны быть подсудны исключительно международным судебным органам» [1].

Утверждение концепции международного преступления неразрывно связано с универсализацией концепции прав человека. «Движение за международное признание и защиту основных прав человека в какой-то мере является случайным последствием Нюрнбергского судебного процесса в том смысле, что его, вероятно, не было бы, если бы не было необходимости нанести смертельный удар по нацистской идеологии» — утверждает Э. Цоллер [2]. М. Дженис., Р.Кей, Е.Брели подчеркивают: «Традиционная позитивистская философия международного права ХХ и начала ХІХ столетий села на мель международной практики в 40-х, когда союзники рассмотрели нарушения прав человека государствами оси. В Московской декларации об ответственности немцев за совершенные зверства от 30 октября 1943 года Соединенные Штаты, Соединенное Королевство, Франция и Советский Союз заявили, что отдельные немцы будут привлечены к ответственности за нарушения норм международного права. А 8 августа 1945 года те же четыре союзные державы в Уставе Международного военного трибунала предусмотрели создание Нюренбергского трибунала, который должен был судить отдельных лиц… Рождение международного права в области прав человека в решении Нюрнбергского трибунала и Всеобщей декларации прав человека называют «радикальнейшим событием за всю историю международного права…» [3]

Трагический парадокс истории заключается в том, что в тот же день — 8 августа 1945года, когда союзники приняли Лондонское соглашение, учреждающее Нюрнбергский трибунал, Соединенные Штаты сбросили свою вторую атомную бомбу на Японию, разрушив город Нагасаки и мгновенного уничтожив, как минимум, 70 тыс. гражданского населения. В связи с этим Г. Симсон пишет: «История военных пре-ступлений — история, пронизанная горькой иронией, но соединение этих двух событий — своего рода манифест подчинения «закону силы», беспрецедентное действие насилия вопреки основному требованию права войны — возможно, наиболее трагично. Для некоторых исследователей это событие рассматривается как символ смерти идеи при ее рождении: идеи относительно универсального приложения международного уголовного права ко всем правонарушителям…» [4].

Несмотря на весьма символичное совпадение событий, привносящее значительную долю скепсиса в оценку перспектив воплощения идеи международной уголовной ответственности за нарушение прав человека, Лондонское соглашение и последовавший за ним Нюрнбергский процесс стали основой формирования принципиально новой категории международных преступлений. В этом смысле, действительно, можно признать 8 августа 1945 года «днем рождения» этого юридического понятия.

Индивидуальная международная уголовная ответственность является одним из средств, которыми международное право стремится противодействовать грубым нарушениям прав человека. Правовая ценность Нюрнбергского прецедента состоит, прежде всего, в том, что он сформировал принципиально новое понятие преступления — преступления, международного как с точки зрения юрисдикции, так и по характеру применяемого материального права, то есть деяния, служащего основанием международной уголовной ответственности. Международная уголовная ответственность индивида возникает в силу международного права независимо от того, отражен ли состав таких преступлений в законах государства, на территории которого они совершены. Это положение отражено в Уставе Международного военного трибунала в формуле относительно подлежащих его юрисдикции преступлений «независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет» (п. «с» статьи 6). Международно-правовой криминализации были подвергнуты деяния, не являвшиеся преступлениями в национальных системах уголовного права. Таким образом, международное право проявило способность самостоятельно определять сферу уголовной репрессии. В его пределах стала развиваться система норм, преодолевающая ограниченность национального права, имеющая свой механизм криминализации и механизм правосудия, то есть система, устанавливающая преступность деяния и подчиняющая его своей юрисдикции.

Нюрнбергский процесс имел своей основной целью наказание лиц, виновных развязывании войны и связанных с ней преступлениях. Это был суд над виновниками войны, что нашло отражение уже в самом названии Трибунала. Понятие международного преступления в значительной степени было сопряжено с конкретными историческими событиями и отождествлялось со злодеяниями второй мировой войны. Уголовное преследование лиц, обвинявшихся в этих преступлениях, имело историко-воспитательный и идеологический подтекст и было призвано служить возмездием преступникам — представителям побежденной стороны. В судебных процессах по делам о международных преступлениях добро и зло были четко идентифицированы и очерчены. В политико-идеологическом и моральном плане применение термина «международное преступление» по отношению к деяниям, вызвавшим страдания миллионов людей, было безупречным. Однако его юридическая интерпретация оказалось далекой от совершенства. Конструкция международного преступления не вызывала особых сомнений применительно к действиям нацистских преступников, но при этом не проявляла способности функционировать по отношению к иным событиям и лицам. В период «холодной войны» эта концепция оказывалась востребованной в тех случаях, когда политические обвинения выдвигались против идеологических противников, и отвергалась, если предполагаемые преступники были идеологическими союзниками.

Время показало, что Нюрнбергский и Токийский трибуналы стали не только новым, но и уникальным явлением в истории. В течение следующих пяти десятилетий они оставались прецедентами, не имевшими повторения, хотя многочисленные агрессивные войны и массовые нарушения прав человека давали основания для применения принципа международной уголовной ответственности индивидов.

Задача, которая в постнюрнбергский стояла период перед международным правом, заключалась в том, чтобы учредить суд для осуществления международной юрисдикции за грубые нарушения прав человека. Однако концепция Трибунала, учрежденного в качестве органа международного правосудия, в значительной мере продолжала оставаться мертвой буквой. В принятых после второй мировой войны международных договорах возможность учреждения Международного Трибунала рассматривается только в конвенциях о геноциде и апартеиде, но подобного рода судебный орган реально учрежден не был [5].

После окончания Нюрнбергского и Токийского процессов концепция продолжала развиваться в условиях отсутствия международных судебных органов, то есть в условиях системы, где нормой является национальное, а не международное правоприменение. Понятие международного преступления, которое сложилось после второй мировой войны, опиралось как на международную, так и на национальную юрисдикции и существовало в двух измерениях: международно-правовом и национально-правовом. Признание приоритета международного права в отношении криминальности деяния не означало приоритета международной юрисдикции над национальной. На протяжении всего постнюрнбергского периода национальные суды играли основную роль в преследовании лиц, обвинявшихся в совершении международных преступлений. В этих условиях складывалось универсальное понятие «международного преступления», юрисдикционным компонентом которого являлась национальная юрисдикция, обнаруживающая тенденцию к расширению применения универсального принципа.

Несмотря на то, что уголовное преследование переместилось в русло внутригосударственного права, в международном праве продолжало развиваться понятие международно-правового преступления. Значительные усилия в этом направлении предпринимались Организацией Объединенных Наций. Под эгидой ООН разрабатывались и принимались многочисленные документы, направленные на то, чтобы закрепить, конкретизировать и систематизировать сформулированные в Нюрнберге принципы индивидуальной международно-правовой уголовной ответственности. Поддержка, которую получил нюренбергский прецедент со стороны Организации Объединенных Наций и отдельных государств, сыграла определяющую роль в становлении основанного на нем «нюренбергского» понятия международного преступления.

По многим причинам Нюрнбергский трибунал нельзя рассматривать как образец органа ме-ждународной уголовной юстиции. Его юрисдикция была основана на победе учредивших трибунал держав над Германией во второй мировой войне. Победившие союзные державы преследовали своих противников без рассмотрения возможности применения тех же норм к их собственному поведению во время войны. Принципиально иной подход к созданию международного трибунала был проявлен в начале 90-х годов, когда конфликт в бывшей Югославии вызвал всеобщую обеспокоенность. В резолюциях Совет безопасности 764 от 13 июля 1992 и 771 от 13 августа 992 выражалась озабоченность по поводу нарушений гуманитарного права в этом регионе мира. Сведения о массовых актах насилия, ставших проявлением политики так называемых «этнических чисток», побудили Совет Безопасности ООН принять решение об учреждении «Международного уголовного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 года». Принципиальное решение о создании такого трибунала было принято резолюциями Совета Безопасности 808 от 22 февраля 1993 г. и 827 от 25 мая 1993 г. Аналогичным образом в ноябре 1994 г. Совет Безопасности решил создать Международный уголовный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за геноцид и другие серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды, и граждан Руанды, ответственных за геноцид и другие подобные нарушения, совершенные на территории соседних государств, в период с 1 января по 31 декабря 1994 года.

Эти трибуналы существенно отличаются от Нюрнбергского и Токийского трибуналов. Ни конфликт в бывшей Югославии, ни события в Руанде не могут расцениваться столь же однозначно международном измерении, как вторая мировая война. В Руанде трагедия представляла собой, по существу, гражданское вооруженное столкновение, в которым Совет Безопасности увидел угрозу миру во всем мире. Решение об учреждении трибунала по бывшей Югославии в значительной степени было предопределено международным движением в защиту прав человека. Распространяемые средствами массовой информации сведения о грубых нарушениях прав человека способствовали образованию широкой коалиции общественных сил в поддержку учреждения международного суда. Общественное мнение, шокированное фактами геноцида, происходящего в центре Европы, обвиняло западноевропейские государства и США в беспомощности и неспособности разрешить конфликт. Учреждение трибунала приветствовали многие специалисты, называя это событие «скачком в развитии международного уголовного права». В то же время Трибуналу даются и резко отрицательные оценки. Критическое отношение к Трибуналу связывается, в первую очередь, с нелигитимностью его учреждения и избирательным, а следовательно дискриминационным, подходом Совета Безопасности. Трибунал по бывшей Югославии осуществляет юрисдикцию по преступлениям, совершенным в ходе международного и немеждународного вооруженного конфликта. При этом он не делает никакого различия между победителями и побежденными. Тем не менее возникает проблема селективного применения норм международного уголовного права, которая намного глубже, чем в тех случаях, когда правосудие является правосудием победителя и существует четкая линия между победившей и побежденной сторонами. В вопросах предания суду лиц, обвиняемых в совершении деяний, подпадающих под параметры международных преступлений, правосудие и политика находятся в постоянном противоборстве между требованиями права и политическими соображениями. Многие полагают, что Трибунал, по существу, имеет антисербскую направленность и фактически превратился в инструмент дискредитации сербов. Высказывается мнение, что впервые в истории происходит вынесение обвинительного приговора целому народу, что становится юридическим оправданием геноцида. В конечном счете, международная уголовная юстиция оказывается заложником политических интересов.

Селективное применение международного уголовного права является серьезным недостатком международной правовой системы. Избежать этого положения можно лишь путем создания эффективно действующего постоянного международного уголовного суда с юрисдикцией в отношении серьезных нарушений прав человека. Суд должен действовать без предубежденности, порождаемой политическими интересами. Процесс выработки проекта статута Международного уголовного суда проходил под эгидой ООН параллельно с процессами в Гааге и Аруше. 17 июля 1998 г. на Дипломатической конференции в Риме произошло значительное событие — принятие Статута Международного уголовного суда.

В центре любой уголовно-правовой системы, в том числе международной, находится понятие преступления. Современное понятие международных преступлений серьезно страдает от неточности и неопределенности. Расширение его использования вызывает увеличение значений, которое вкладывается в этот термин. Тем не менее основное содержание современного понятия международного преступления остается неизменным и заключается в грубых и массовых нарушениях прав человека.

Понятие международного преступления как основания международно-правой ответственности индивида неоднородно. Возникнув под влиянием нюренбергского прецедента, в течение полувека своего существования оно подверглось значительной трансформации. Сегодня можно выделить несколько «моделей» международно-правового преступления: 1) «нюренбергская», сконструированная нюренбергским и токийским прецедентами; 2) «постнюренбергская», сформировавшееся в постнюренбергский период под влиянием национальной судебной практики и развития международного права; 3) «гаагская», формирование которой связано с учреждением и деятельностью международных трибуналов в Гааге и Аруше; 4) «римская», заложенная в Римском Статуте Международного уголовного Суда и отражающая согласованную точку зрения значительного количества государств относительно общеприемлемого понятия преступления как основания международной уголовной ответственности.

Признавая большое значение интернациональной уголовной юстиции, важно реально оценивать потенциал международных судебных разбирательств грубых нарушений прав человека. Международная уголовная юрисдикция не способна полностью решить проблему безнаказанности лиц, совершающих подобные преступления. Преимущественная роль в преследовании этих преступлений принадлежит внутригосударственным судебным органам. Государства должны обеспечить неотвратимость наказания за преступления против прав человека на внутригосударственном уровне, так как безнаказанность сама по себе составляет нарушение норм международного права. Если же внутригосударственные судебные органы неспособны выполнять свои функции в отношении геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений, и существует риск, что эти преступления останутся безнаказанными, международному уголовному суду должна быть предоставлена возможность восполнить недостатки судебной системы. Защита прав человека и наказание за их грубое нарушение являются универсальной общечеловеческой задачей.

* Международное уголовное правосудие и проблемы прав человека, Актуальні проблеми політики: Збірник наук. праць.-Вип.13-14, Відп. ред Л.І.Кормич. — Одеса: Юридична література.- 2002, Стр.141-149

Список использованных источников:

  1. Ковалев С.А. Предисловие// Найер А. Военные преступления: Геноцид. Террор. Борьба за правосудие. М., 2000. — С. 19
  2. Цоллер Э. Статус физических лиц в международном праве// Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Отв. ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашук. — М., 1995.- С. 97
  3. Дженіс М., Кей Р., Брели Е. Європейське право у галузі прав людини: джерела в практика застосування. Пер. з англ.. — К., 1997. -С.15, 18-19
  4. Simpson G.J, War Crimes: A Critical Introduction in Timothy L.H. Mc Cormack and Gerry J. Simpson (eds.). The Law of War Crimes: National and International Approaches .-1997.-Р.8
  5. Кларк Р. Влияние Нюрнбергского процесса на развитие международного уголовного права// Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Отв. ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашук. — М., 1995. — С. 223

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.