| Главная | Рубрики | Информация о центре | Ссылки |                                                                                                                  Регистрация | Вход

В. Н. Дремин, Н. А. Зелинская

ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ, ТЕРРОРИЗМ И БИЗНЕС: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

(Актуальні проблеми держави і права: збірник наукових праць. Вип. 60 /редкол.: С. В. Ківалов (голов. ред.) та ін.; відп. за вип.  В.М. Дрьомін. — Одеса: Юридична література, 2011. — с. 34-43)

Под влиянием глобальной кампании по борьбе с терроризмом, развернув­шейся после событий в США 11 сентября 2001 г., внимание к характеру и масштабу связей между транснациональной организованной преступностью, террористическими группировками и бизнесом значительно повысилось.

Общеизвестно, что региональные конфликты подпитываются крупномасш­табными поставками огнестрельного оружия, в том числе контрабандным пу­тем с использованием транснациональных преступных группировок. Торговля наркотиками и нелегальный провоз людей через государственные границы все дороже обходится мировому сообществу, а число государств, откуда и куда направлены соответствующие потоки, постоянно растет. Распространение се­тей международной проституции и порнографии имеет не только серьезные последствия для нравственного состояния общества и здоровья людей, но и создает основы для криминального высокодоходного бизнеса. Незаконная тор­говля древесиной, а также редкими видами растений и животных и ядерными отходами уже нанесла серьезный ущерб мировой окружающей среде. Огром­ные прибыли различных международных организованных преступных групп, отмываемые на международных финансовых рынках, подрывают безопасность мировой финансовой системы. Тем временем конкурентоспособность законных деловых предприятий снижается в связи с участием организованной преступ­ности в промышленном и технологическом шпионаже [1].

Глава Управления ООН по наркотикам и преступности Антонио Мария Коста заявляет, что арсеналы стрелкового оружия и боеприпасов в мире таковы, что их достаточно для того, чтобы дважды убить каждого человека на планете. «В результате применения стрелкового оружия ежедневно гибнет более тысячи людей. Оно стало доминирующим видом вооружений в 46 из 50 конфлик­тов, произошедших с 1990 г. 90 % жертв этого оружия — гражданские лица, а 80 % — женщины и дети» — говорится в заявлении. На сегодняшний день в обращении находится около миллиарда единиц разного вида огнестрельного оружия, три четверти его принадлежит гражданским лицам. Несмотря на изо­билие и доступность стрелкового оружия, в мире ежегодно производится во­семь миллионов новых единиц такого оружия и миллиарды единиц боеприпа­сов, сообщила ООН. В странах Африки именно стрелковое оружие является одним из главных убийц, его незаконные поставки подпитывают конфликты, коррупцию и терроризм, а также подрывают международные усилия по укреп­лению мира и развития» — говорится в сообщении [2]. Террористические и преступные организации действуют нелегально и часто в одном и том же гео­графическом районе, где государственные институты ослаблены или отсутствуют вовсе и процветает беззаконие [3].

Террористические группы нередко занимаются незаконной торговлей нар­котиками и огнестрельным оружием, контрабандным провозом мигрантов и эксплуатацией нелегальных рынков в других формах для того, чтобы обеспе­чить средствами террористическую деятельность [3]. В ряде случаев происхо­дит слияние и образуются организации гибридного типа, члены которых, на­ряду с достижением сугубо политических или идеологических целей, стремят­ся извлечь прибыль посредством противозаконной деятельности и ради этого готовы прибегнуть к массовому насилию — как целенаправленному, так и беспорядочному. Наиболее ярко это проявляется в тех многочисленных стра­нах, где налицо ослабление или кризис государственной власти, и государ­ствах, втянутых в военный конфликт. Например, в некоторых странах участие воюющих сторон в наркобизнесе позволяло извлечь прибыли, которые способ­ствовали не только продолжению конфликта, но и его эскалации вследствие более ожесточенной борьбы за деньги, полученные преступным путем. В неко­торых из этих случаев на первый план выходит организация гибридного типа — отчасти преступная группа, отчасти террористическая группа и отчасти группа наемников [3, п. 17].

Группировки, участвующие в локальных и локально-региональных конф­ликтах, как правило, испытывают острую потребность в финансировании и ищут способы обеспечить себя и свое участие в вооруженных действиях — в первую очередь за счет различных видов теневой экономической деятельности. В годы «холодной войны» многие негосударственные вооруженные группиров­ки имели значительные внешние источники финансирования (прежде всего, со стороны государств, противоборствующих военно-политических блоков), а в сфере теневой экономики предпочитали действовать через криминальных по­средников. Однако в конце XX в. структура финансирования этих группиро­вок претерпела существенные изменения. В условиях сокращения зарубежной финансовой и военной помощи повстанческие и другие негосударственные во­оруженные группировки не только активизировали свое участие в различных сферах теневой экономики, но и все чаще стали стремиться к ведению крими­нального бизнеса в обход посредников — организованных преступных группи­ровок — с целью максимизации доходов от нелегальной деятельности [4, 258]. Террористические группировки часто в значительной мере обеспечивают свое финансирование способами, сходными с теми, которые применяются трансна­циональными преступными организациями.

Одним из наиболее эффективных способов достижения финансовой самодо­статочности для таких организаций стало налаживание более тесных связей с преступным миром и более широкое, чем ранее, использование криминальных возможностей, в частности, связанных с наркобизнесом. Ведение классической партизанской войны связано с контролем над определенной территорией — как правило, отдаленными сельскими или горными районами, не контролиру­емыми государственной властью. В наркопроизводящих регионах именно эти районы зачастую используются для возделывания наркокультур. В этих усло­виях подключение повстанцев к контролю над наркопроизводством практичес­ки неизбежно. Теснее всего с наркопроизводством связаны именно те повстан­ческие движения, которые в той или иной мере продолжают вести традицион­ную партизанскую войну, в течение длительного времени контролируют опре­деленную территорию и хотя бы частично отражают интересы местного крес­тьянства. Модернизация таких движений, в том числе распространение сферы их активности на городскую среду, служит дополнительным стимулом к рас­ширению их участия в контроле над наркопроизводством и местной наркотор­говлей. По мере того, как вооруженное противостояние приобретает все более затяжной характер, а его интенсивность и вероятность реализации политичес­ких целей тех или иных участников конфликта снижается, возможность их постепенной политико-идеологической деградации и криминализации, напро­тив, возрастает. При этом вероятность того, что криминализация негосудар­ственных участников вооруженных конфликтов достигнет критической точки, наиболее высока в двух случаях. С одной стороны, в случае военного разгрома вооруженной оппозиции ее остатки часто бывают вынуждены переключиться на криминальную деятельность. С другой стороны, в случае успеха мирного процесса, когда более умеренные (как правило, основные) оппозиционные силы включаются в политический процесс, постепенно демилитаризируются и ин­тегрируются в мирную жизнь, более радикальные — как правило, более мел­кие или отколовшиеся группировки, оставшиеся или выведшие себя за рамки мирного процесса, становятся все более изолированными, практически теряют какую-либо общественную поддержку и «с головой» погружаются в теневую экономическую деятельность, зачастую рассматривая ее как единственный спо­соб выжить [4, 258, 264].

Е. А. Степанова совершенно справедливо обращает внимание на то, что зна­чительные слои населения, напрямую не участвующие в конфликте, но в пол­ной мере испытывающие на себе его последствия, вынуждены искать способы экономической адаптации к условиям конфликта, в том числе путем участия в теневой экономической деятельности (например, сотни тысяч крестьян — не­посредственных производителей опийного мака и коки) [4, 258 264]. Безрабо­тица, нищета, неравенство и жизненные тяготы — вот что способствует поли­тизации преступников и радикализму в их действиях. В случае дальнейшей политизации организованной преступности и перехода к радикальным формам в действиях «переквалификация» наркоторговцев в террористов, а преступ­ных структур в террористические группы может стать более частым явлением. Эти трансформации могут быть названы, соответственно, коммерциализацией террористических (или повстанческих) организаций и политизацией преступ­ных организаций [3, п. 21].

Л. А. Репецкая рассматривает транснациональную организованную преступ­ность как явление по своей природе экономическое, утверждая, что по сути — это одна из отраслей экономики, производящая и поставляющая на мировые рынки незаконные товары и услуги, либо законные товары незаконным спосо­бом, и инвестирующая полученный в итоге капитал, в том числе и в законные сферы экономики [5, 3]. По мнению Л. А. Репецкой, транснациональная орга­низованная преступность может рассматриваться как функционирование пре­ступных организаций и сообществ, имеющих разветвленную сеть в других стра­нах, использующих международные связи для постоянного осуществления гло­бальных незаконных операций, связанных с перемещением потоков информа­ции, денег, физических объектов, людей, других материальных ценностей и нематериальных средств через государственные границы с целью использова­ния благоприятной рыночной конъюнктуры в одном или нескольких иност­ранных государствах для получения существенной экономической выгоды, а также для эффективного уклонения от социального контроля с помощью кор­рупции, насилия и использования значительных различий в системах уголов­ного правосудия разных стран» [5, 15].

Типичной характеристикой транснациональной преступной деятельности, помимо глобального масштаба, является сходство с функционированием круп­нейших легальных корпораций. Среди основных направлений деятельности транснациональной организованной преступности Л. А. Репецкая исследует индустрию наркобизнеса, незаконный оборот оружия, контрабанду незакон­ных мигрантов, торговлю женщинами для секс индустрии, кражу и контра­банду автомобилей, транснациональную преступную деятельность, осуществ­ляемую с использованием компьютерных и информационных сетей, нелегаль­ную торговлю флорой и фауной, кражу и незаконный ввоз культурных ценно­стей, нелегальную торговлю флорой и фауной, нелегальную торговлю радиоак­тивными материалами, торговлю органами человеческого тела для трансплан­тации, «легализацию» преступных доходов [5, 56-101]. Анализ видов транс­национальной организованной преступной деятельности приводит автора к вы­воду, что «большинство видов включают в себя торговлю либо незаконными продуктами и услугами, либо законными продуктами, полученными преступ­ным путем [5, 101].

Транснациональная преступная деятельность охватывает широкий диапа­зон действий как в законном, так и в незаконном секторах экономики. Некото­рые группы функционируют, прежде всего, в незаконном секторе (например, группы, занимающиеся незаконным оборотом наркотиков, тогда как другие, в поисках высокой прибыли, внедряются в оба сектора экономики). Отмывание денег и коррупция являются взаимосвязанными видами преступной деятель­ности, жизненно важными для функционирования транснационального кри­минального бизнеса. Обострение региональных конфликтов предоставляют транс­национальным организованным группам огромный рынок стрелкового оружия. В некоторых случаях, преступные организации разжигают и стимулируют ре­гиональный конфликт, чтобы увеличить спрос на оружие (в частности, в Аф­рике, на Балканах, в Латинской Америке, в Азии). Транснациональная пре­ступная деятельность не может выжить исключительно в незаконной сфере. Ее прибыль должна быть перемещена в законную экономику. Кроме того, она нуждается в коррупции, чтобы обезопасить себя от уголовного преследования, получать прибыльные контракты и т.п.

Отмывание денег — необходимый элемент деятельности транснациональ­ных преступных организаций, получающих прибыль. Эта прибыль оставалась бы, в значительной мере, бесполезной, не будучи помещенной в законную гло­бальную финансовую инфраструктуру. Следовательно, почти все транснацио­нальные преступные организации участвуют в тех или иных формах отмыва­ния денег. Объем глобального отмывания денег постоянно увеличивается, од­нако точных его оценок нет, цифры колеблются от 500 млрд. дол. США до 1 триллиона дол. США ежегодно. По существу, отмывание денег — это мост, который соединяет незаконную и законную глобальные экономические систе­мы [6-12].

Финансирование терроризма — это, по существу, явление, противополож­ное отмыванию денег: это не легализация незаконных прибылей, а скорее ис­пользование законных денег для организации терактов. Хотя часть финансо­вых средств террористов и не проходит через все стадии классической схемы отмывания денег, их финансовые операции бывают нередко связаны с проти­возаконной деятельностью, такой, как использование сумм, пожертвованных на благотворительные нужды, для финансирования терактов, а также несоб­людение требований финансовой отчетности и правил валютного регулирова­ния [3, п. 42].

Финансирование терроризма становится все более децентрализованным. Средства поступают от некоммерческих организаций, подставных компаний, спонсоров. Террористы перемещают деньги с помощью банков, благотворитель­ных фондов, альтернативных систем перевода, телеграфных и электронных трансакций, обмена валюты, курьеров. На финансирование терроризма отчас­ти направляются средства, получаемые от незаконной торговли оружием и оборота наркотиков. В Колумбии, например, расследуются многочисленные случаи, указывающие на связь между экономическими преступлениями, от­мыванием денег, оборотом запрещенных наркотиков и огнестрельного оружия и террористической деятельностью. Вполне вероятно, что для дестабилизации национальной экономики были сформированы альянсы между группами, пре­следующими политические и идеологические цели, и наркоторговцами. В Швей­царии осуществлялись уголовные расследования в отношении членов террори­стических организаций, обвиненных в рэкете, вымогательстве, отмывании де­нег и обороте наркотиков. В Германии проводились расследования, показав­шие, что сообщения о подозрительных сделках могут сыграть большую роль в раскрытии источника финансирования террористической деятельности. В не­которых случаях речь шла о мошеннических операциях с кредитными карта­ми, торговле людьми и правонарушениях, связанных с наркотиками [13].

В некоторых государствах, где переводить деньги или другие ценности раз­решается только лицензированным учреждениям или зарегистрированным бан­кам, альтернативные системы перевода средств изначально считаются неле­гальными и подпольными формами банковской деятельности. В других госу­дарствах они являются законными финансовыми структурами, возникшими задолго до появления современных банковских услуг [14]. После 11 сентября 2001 года нефрмальные системы денежных переводов, особенно «хавала», вызывают пристальное внимание, обусловленное тем, что анонимность, обес­печиваемая этими системами, создает возможность их использования в целях финансирования террористов.

Опубликованные данные свидетельствуют о значительном росте числа сооб­щений о случаях отмывания денег, хотя такое увеличение отчасти объясняет­ся существующими в различных юрисдикциях более строгими требованиями к предоставлению информации. Межведомственный орган по борьбе с финансо­выми преступлениями (ФинСЕН) при министерстве финансов Соединенных Штатов опубликовал подборку данных, собранных на основе сообщений о по­дозрительной деятельности (СПД), представляемых депозитными и другими финансовыми учреждениями. На декабрь 2003 г. в ФинСЕН было представле­но свыше 1,5 млн бланков СПД, или на 45 % больше, чем в 1996 г. В докладе Европола об организованной преступности за 2004 г. также подчеркивается, что «все государства-члены, сообщающие об отмывании денег, отмечают уве­личение числа подозрительных денежных переводов и случаев отмывания де­нег, причем чаще всего для этого по-прежнему используются такие методы, как денежные переводы, приобретение земли и недвижимости». В докладе де­лается вывод о том, что «число операций, связанных с возможным отмывани­ем денег путем денежных переводов через систему депонирования наличности, возрастает. Держателями счетов часто являются фиктивные лица (использую­щие, например, фальшивые удостоверения личности и «подставные компании»), а деньги снимаются с помощью фальшивых банковских карточек, что еще больше усиливает анонимный характер операций» [15].

Государства предпринимают меры по противодействию финансированию терроризма. Так, Швеция приняла новый Закон о наказании за финансирова­ние серьезных преступлений, который вступил в силу 1 июля 2002 г. Этот закон предусматривает наказание за сбор, предоставление или получение де­нег или других средств с намерением, чтобы они использовались или при осоз­нании того, что они будут использованы для совершения таких серьезных пре­ступлений, которые международные конвенции классифицируют как терро­ризм. Подлежит наказанию также попытка совершения таких преступлений. Как и в случае подозрений в отмывании денег, банки и финансовые учрежде­ния обязаны отслеживать операции, в отношении которых могут возникать подозрения в том, что в них вовлечены средства, которые будут использовать­ся для финансирования серьезных преступлений, и сообщать о таких операци­ях полиции [16].

Парламент Дании принял Закон № 378 (2002) о порядке осуществления Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма. Швейца­рия Федеральным законом от 21 марта 2003 г. внесла в свой Уголовный кодекс изменения, касающиеся осуществления Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма. В Испании был принят Закон № 12/2003 о пре­дупреждении и блокировании финансирования терроризма и Органический закон №4/2003 от 21 мая, который дополняет Закон о предупреждении и блокировании финансирования терроризма. В законе № 12/2003 признается, что «терроризм является одним из серьезнейших посягательств на мир, безо­пасность и стабильность демократического общества», и утверждается, что «одним из основных аспектов предупреждения совершения террористических актов является прекращение финансовых потоков, которыми пользуются тер­рористические организации» [17].

Закон «РАTRIOT АСТ», принятый Конгрессом США в 2001 г. при безогово­рочной поддержке обеих основных политических партий, направлен на созда­ние механизмов, необходимых для предотвращения и пресечения терроризма. Он дополняет собой антитеррористическое законодательство Соединенных Штатов с учетом проблем, создаваемых новыми технологиями и новыми угро­зами и обеспечивает возможности для расширения обмена информацией меж­ду государственными учреждениями для целей проведения расследований по вопросам, имеющим отношение к терроризму. В Законе предусмотрено, что казначейство должно распространить действие своего режима борьбы с отмы­ванием денег на все финансовые учреждения, указанные в Законе о банковс­кой тайне. В Законе о банковской тайне дается широкое толкование финансо­вых учреждений, к числу которых относятся депозитарные учреждения; бро­керы, осуществляющие операции с ценными бумагами; брокеры по фьючерс­ным сделкам; паевые инвестиционные фонды; страховые компании; инвести­ционные компании; бюро путешествий; дилеры по торговле драгоценными кам­нями, металлами и ювелирными изделиями; и торговцы автотранспортными средствами. В частности, разделом 352 закона предусматривается, что во всех финансовых учреждениях должна существовать программа по борьбе с отмы­ванием денег.

Кроме того, была предпринята реорганизация ФБР в целях совершенство­вания деятельности по борьбе с финансированием терроризма. В связи с тем, с финансированием терроризма тесно связано с отмыванием денег, Федеральное бюро расследований Соединенных Штатов (ФБР) наделяется необходимыми средствами для всестороннего расследования случаев отмывания денег, свя­занных с терроризмом. На начальных этапах расследования нападений 11 сен­тября ФБР и министерство юстиции указали на настоятельную необходимость в централизованном подходе к вопросам борьбы с финансированием террориз­ма. ФБР создала Межучрежденческую группу по обзору вопросов финансиро­вания терроризма, которая находится в штаб-квартире ФБР. Эта Группа свела воедино обширные базы финансовых, разведывательных и других данных и обеспечила к ним доступ для специалистов по проведению расследований из различных федеральных учреждений. Она входит в Отдел ФБР по борьбе с терроризмом и располагает мощными ресурсами для расследования финансо­вых операций и интересов террористических организаций. Впоследствии Груп­па была расширена и получила название «Отдел по борьбе с финансированием террористических операций».

В рамках принятых Великобританией мер в ответ на нападения 11 сентября 2001 г. была создана Контактная группа по финансовым услугам (КГФУ). КГФУ обеспечивает эффективный двусторонний диалог между сектором финансовых услуг и правоохранительными/разведывательными органами, чтобы перекрыть террористическим организациям доступ к финансовым системам и товарам. КГФУ создала подразделения по связи со многими секторами финансовой от­расли, включая страхование, банковские инвестиционные операции и финан­совое обслуживание частных клиентов. Кроме того, КГФУ поддерживает особо тесные связи с сектором банковского обслуживания физических лиц на пред­мет профилирования и оказания помощи этому сектору в деле выявления по­дозрительных финансовых операций, потенциально связанных с терроризмом, и направления уведомлений о таких операциях. В целях повышения эффек­тивности режима уведомлений о подозрительных операциях в деле пресечения доступа террористических организаций к финансовым системам Соединенного Королевства КГФУ принимает меры для охвата в рамках своей программы информационно-разъяснительной работы дополнительных уязвимых секторов финансовой отрасли (включая учреждения кредитно-финансового обслужива­ния и эмитентов кредитных карт) в целях обеспечения того, чтобы в этой отрасли были своевременно введены соответствующие индикаторы деятельно­сти, связанной с финансированием терроризма. К числу органов, которые по­стоянно находятся на переднем крае борьбы с финансированием терроризма в Соединенном Королевстве, относятся Служба безопасности, Национальная груп­па по расследованию случаев финансирования терроризма (НГРСФТ) и Группа по борьбе с финансированием терроризма Национальной службы криминаль­ной разведки (НСКР). В 2002 г. Группа НСКР по борьбе с финансированием терроризма получила в общей сложности 4786 уведомлений о подозрительных операциях, которые могли иметь потенциальное отношение к терроризму. Из них 556 были направлены в НГРСФТ для дальнейшего расследования. В 2003 г. количество уведомлений о подозрительных операциях, представленных Груп­пе по борьбе с финансированием терроризма, сократилось до 2792, из которых 632 были препровождены НГБРСФТ. В 2002 и 2003 годах НГРСФТ на предмет проведения расследований было направлено почти 1200 уведомлений о подо­зрительных операциях [18].

Несмотря на необходимость национально-правовой реакции на опасность финансирования терроризма, очевидно, что национальных усилий явно недо­статочно для эффективного противодействия этой глобальной проблеме. Меж­дународное сообщество предпринимает меры к созданию всеобъемлющего меж­дународного антитеррористического финансового режима. Особая роль в этом принадлежит Организации Объединенных Наций [19].

Таким образом, можно сделать вывод, что транснациональные преступные организации не только криминализируют международные отношения, факти­чески превращая их в устойчивые международные криминальные институты, но и создают глобальную криминальную экономическую систему, разрушаю­щую легальное экономическое пространство мира. Осознание этого факта должно способствовать объединению усилий мирового сообщества в противодействии слиянию организованной преступности, терроризма и бизнеса.

Литература

1. Шелли Л. Электронный журнал Государственного департамента США / Л. Шелли. — 2001. —  Т. 6, № 2. — Режим доступа : http://usinfo.state.gov/iournals/itgic/0801/iigk/gi06.htm .

2. Документы Управления ООН по наркотикам и преступности [Электронный ресурс]. — Режим доступа : http://www.vz.ru/news/2008/3/8/150751.html .

3. Документ ООН A/C0NF.203/5.

4. Степанова Е. А. Роль наркобизнеса в политэкономии конфликтов и терроризма / Е. А. Степа­нова. — М. : Весь Мир, 2005. — 312 с.

5. Репецкая Л. А. Транснациональная организованная преступность: характеристика, причи­ны, стратегии контроля / Л. А. Репецкая. — Иркутск : Изд-во ТГЭА, 2001. — 236 с.

6. Дремин В. Н. Международный и национально-правовой антитеррористический режим / В. Н. Дремин, Н. А. Зелинская // Актуалып проблеми полмики : зб. наук. пр. — О., 2005. — Вин. 26. — С. 164-182.

7. Shelley  L .  Global   Crime    Inc .  Beyon d   Sovereignty : Issues   For a  Global   Agenda    /  L .   Shelley , J .  Picarelli ,  C. Corpora   ;   ed .   by  M .  C . Love .  —  2nd   ed .  —  The   Catholic  University  of  America , Thomson ,   Wadsworth .       —   2003 .  —   P .  143-166 .

8. Волженкин Б. В. Отмывание денег: Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уго­ловном процессе» / Б. В. Волженкин. — С.Пб., 1998.

9. Рымарук А. И. Отмывание грязных денег: международные и национальные системы противо­действия / А. И. Рымарук, Ю. М. Лысенко, В. В. Капустин, С. А. Синянский ; под ред. А. И. Рымарука. — К., 2003. — С. 11.

10. Гаврилюк Ю. В. Методи криміналізації та відпливу капиталів // Фінанси України. — 2000.—  № 10. — С. 22.

11. Анисимов Л. Н. Международно-правовые средства противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем // Московский журнал международного права. — 2001. — № 1. — С. 88-119.

12. Михайлов В. И. Противодействие легализации доходов от преступной деятельности: правовое регулирование, уголовная ответственность, оперативно-розыскные мероприятия и междуна­родное сотрудничество / В. И. Михайлов. — С.Пб., 2002. — С. 26-27.

13. Документ ООН E/CN.5/2002/2 .

14. Документ ООН А/CONF.203/13.

15. Документ ООН А/СONF.203/7. — П. 18.

16. Документ ООН 8/2004/476.

17. Документ ООН 8/2004/523.

18. Документ ООН 8/2004/157.

19. Одиннадцатый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступнос­ти и уголовному правосудию. Бангкок, 18-25 апреля 2005 года Пункт 6 предварительной повестки дня. Экономические и финансовые преступления: вызовы устойчивому развитию. Рабочий документ, подготовленный Секретариатом. UN Doc. А/СONF.203/7. — П. 16, 17, 21;

Отчет  и рекомендации Международной конференции «Предупреждение и борьба с «отмыванием» денег и  использованием доходов от  преступной деятельности: глобальный подход» . Курмайор, Италия 18-2 0  июня 199 4 г .   —   П .   6 ,   8 ,   9 ,  13 .

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.